Автор при этом не перегружает повествование ужасными сценами "прилётов"  – окровавленных тел, оторванных конечностей и стонов тяжело раненых людей, нет. Просто люди занимаются обыденными делами  – занимаются детьми, хозяйством, музыку включают в торговых точках. И от этого становится ещё страшнее, к этому кто-то уже... привык! 

  

 Один из героев констатирует, тоже обыденно, по-простому: " Видимо, они по-другому думают. Считают, есть у нас, что ещё пограбить." Коля Аникеев  – защитник Донбасса, дружит и общается по-соседски с Алексеевной. А вот у самой героини, Любови Алексеевны, "младший" зять Василь  – " захистник" Украины. Да и дочку её младшую сбила с панталыку та пропаганда ,  – молодая женщина, оставив малышку-дочь на попечении своей мамы, подалась в так называемое АТО, а, попросту говоря,  – обстреливать собственное жильё.

   

 Вообще, ДОМ, как обиталище, как очаг, в родных до боли сердца местах, автор преподносит читателю с особенной любовью и с какой-то гордой и ясной простотой: " Родной дом. Вот уже 48 лет сделавшийся им...  Жизнь, прошедшая в этом доме, исключительно только светлым вспоминается."   И вот, исключительно светлое, без какой-либо, модной сейчас, в некоторых моментах, "чернухи", предстаёт во всей канве произведения, а мы замечаем, что "чернуха" и вовсе не свойственна автору, ни с какой стороны.  Да, именно на фоне всего светлого и доброго, ещё ужасней представляются эти обстрелы, ставшие для местных уже привычными. К сожалению  – привычными.

   

  И светлых моментов в повести, невзирая на всю драматичность событий, всё-таки немало: " Позже установили часовенку... там читается Неусыпаемый Псалтирь. Денно и нощно молились там православные за защитников своего города."  А есть и тонкий символизм, как-то счастливо свойственный автору. Когда "баб-Любина" подруга, Анна, просит её сходить в магазин за чем-то, подумалось: кого она просит? Самоё Любовь! Любовь поможет людям обрести что-то: друг для друга, для ближнего, просто для души. Перед лицом этой Любви и война не страшна. 

   

В повести нет пессимизма, она словно пронизана надеждой на лучший исход. Хотя кульминация и напоминает об этой войне, не может не напоминать! Кульминационный момент  –  прилёты в часы приготовления Алексеевной пирога для внучки. Бабушка, даже скрываясь в подвале, умиляется на милый лепет ребёнка: " пиох, ню-ню", и улыбка доброты на момент исчезает с её лица, только когда эхо взрывов становится невыносимым. И старая женщина, потрясая кулаками, гневно кричит: "Будьте прокляты все твари, кто устраивал и придумывал эту войну! " И, в самом финале повествования, весомо добавляет: " Пусть Господь услышит мои слова, не побоюсь о них свидетельствовать на Страшном Суде. Аминь!"